Развитие капиталистической кооперации

06.06.2026

Простая кооперация

Переход от простого товарного общества к капиталистическому связан с появлением капиталистической кооперации. Нельзя сказать, что капитал порождает объединение рабочих в едином производственном процессе, так как капитал и есть действия людей в рамках такого объединения. Капитал предполагает наёмный труд и кооперацию, а наёмный труд и капиталистическая кооперация предполагают капитал.

Совместный труд людей существовал до товарных отношений, но эта кооперация не являлась капиталистической. Капитал находит кооперацию как подходящую реализацию для своей формы, подчиняет её и управляет её дальнейшим движением. Кооперация сама по себе не развивается; развивается капитал, который ею управляет.

В частности, можно представить сходство средневекового цеха и капиталистического предприятия в виде аналогии: капиталист — рабочий, как мастер — подмастерье. Но это лишь внешнее сходство: цех — это объединение равноправных мастеров, а не союз мастера и подмастерьев. Отношения в цехе имеют скорее родовую природу, чем являются объединением, выросшим на базе товарных отношений. Общие правила поведения, религиозные обряды и даже общее имущество — скорее следствие связи людей, чем причина их объединения.

В отличие от цеха, кооперация — это совместная работа людей на одного владельца капитала. Акцент здесь не на совместной работе как таковой, а на том, что работники объединены одним капиталом и продают ему свою рабочую силу. Такое отношение между людьми создаёт разрыв между докапиталистической и капиталистической кооперацией: не ранние формы кооперации перерастают в новые, а товарные отношения находят или создают наиболее подходящую для себя форму существования, заимствуя технические и организационные элементы докапиталистического производства.

Фразы «капитал находит» и «капитал подчиняет» означают лишь то, что владелец денег видит выгоду в том чтобы заплатить рабочему за право продажи продукта труда. Нанять двух рабочих выгоднее, чем одного. В этом социальный момент появления первой формы кооперации — простой.

Простую кооперацию не определяет пространственное положение рабочих: находятся ли они в одном помещении или в разных, близко или далеко друг от друга. Простая кооперация, как и её более развитые формы, — это социальная форма трудового процесса. Однако нельзя сказать, что отношения простой кооперации не зависят от технических характеристик производства. Как и любое общественно-экономическое отношение, простая кооперация не определяется производительными силами напрямую, но предполагает их определённый уровень. В ней отсутствует глубокое разделение труда, что роднит простую кооперацию с ремесленным производством. Отсюда вытекают определённый уровень подготовки рабочих и степень развития инструментов.

Простая кооперация выглядит по-разному: рабочие строят здание или лодку, изготавливают товар в помещении владельца капитала или у себя дома (при поставке материалов и сборе готового товара капиталистом), собирают урожай, занимаются орошением или осушением земель. Во всех этих случаях главная причина совместной работы — наёмный труд.

В определённом смысле наёмный труд — синоним капиталистической кооперации. Заплатить одному рабочему и продать продукт его труда с прибылью выгодно. Но абсолютная величина прибыли будет меньше, чем при найме большего числа рабочих. В возможности такого количественного роста кроется основа дальнейшего развития кооперации, подчинённой капиталу.

Отсутствие ограничений на количество рабочих отличает цеховое производство от простой капиталистической кооперации. В то же время это различие нельзя рассматривать как ключевой признак, отличающий эти два явления. Цех и простая кооперация относятся к разным общественно-экономическим целостностям. Они определяются не набором признаков, а включённостью в эту целостность и способом своего появления внутри неё. Могут существовать производства, внешне похожие на простую кооперацию или даже на мануфактуру. Но если они не подчинены товарной логике, то и не совпадают с ними по своей сути.

Простая кооперация не требует разделения труда на одном производстве: рабочие могут делать одно и то же, но не раздельно, а совместно. Совместная работа создаёт побочный эффект: возникает дополнительная производительная сила, которой нет у каждого рабочего в отдельности. Несколько рабочих могут поднять и переместить груз, больший, чем каждый в отдельности. При передаче предметов по цепочке они перемещаются быстрее, чем если бы каждый носил их поодиночке. Сбор урожая нужно осуществить в ограниченный период времени, что затруднительно без совместных усилий. Работа в одном помещении требует меньших затрат на само помещение и его обогрев. Уже при простой кооперации достигаются результаты, которые либо вообще невозможны без неё, либо она значительно повышает производительность труда.

Капитал объединяет рабочих в рамках одной производственной задачи, становясь причиной появления производительной силы совместного труда. Кроме того, владелец капитала забирает результат этой производительной силы, как и любой другой товар. В этом смысле производительная сила совместного труда становится производительной силой капитала.

Конкуренция толкает производителя повышать производительность труда. Простая кооперация — простейший способ это сделать. Это приводит капиталиста к более интенсивному её использованию, причём выгода от увеличения числа рабочих растёт нелинейно за счёт производительной силы совместного труда.

Дополнительная прибыль капиталиста возможна только в том случае, если производительность труда позволяет затрачивать меньше времени, чем средний (общественно-необходимый) труд в отрасли. Поскольку простая кооперация — основа капитала, производительная сила капитала влияет на производительность труда каждого предприятия. А это значит, что капиталистические отношения изменяют общественно-необходимый труд, делая его зависимым от кооперации. Если общественно-необходимый труд индивидуальных производителей в простом товарном обществе через производительность труда можно свести напрямую к среднему умению рабочих и уровню их инструментов, то для капиталистического производства цепочка удлиняется: общественно-необходимый труд → производительность труда → уровень кооперации → умение производителя. Общественно-необходимый труд начинает больше зависеть от производительности труда комплекса «предприятие — рабочий»^[1].

Простая кооперация — промежуточная форма, сочетающая в себе докапиталистические, ремесленные и капиталистические элементы производства. Например, кустарная промышленность, при которой владелец капитала (выступающий ещё и торговцем) снабжает производителей материалом, а затем собирает готовый товар. Инструменты и помещения ремесленники-рабочие используют свои. Ещё нельзя говорить о полном отделении средств производства от рабочего, но зависимость ремесленника от торговца уже есть. Однако даже в этом примере возникает производительная сила кооперации: доставлять материал и товар централизованно дешевле, чем каждому работнику делать это самостоятельно.

Развитие общественных отношений переплетается с развитием производительных сил. Для обмена в простом товарном обществе уже необходим определённый уровень разделения труда, а значит, этот уровень является и предпосылкой простой кооперации. В то же время этот уровень ещё достаточно низок. Низкий уровень разделения труда означает, с одной стороны, универсальные и простые инструменты, а с другой — относительно универсального работника. Плотник делает и мебель, и дом, и сельскохозяйственный инвентарь: специализация ещё не развита. При неразвитом обмене отдельный ремесленник просто не может найти достаточно однотипных заказов для специализации.

Владелец капитала стремится к прибыли, а значит, ищет средства для повышения производительности труда^[2]. Такое средство обнаруживается в повышении степени разделения труда. Именно с его ростом простая кооперация переходит в мануфактуру.

Мануфактура

Простую кооперацию можно представить как отдельное предприятие. Так же можно представить и мануфактуру — отдельное предприятие (например, здание), работа в котором основана на ручном труде. Однако как категории теоретической экономии ни простая кооперация, ни мануфактура не сводятся к отдельным предприятиям: это этапы развития кооперации. Предприятия-индивиды образуют капиталистическое хозяйство, а указанные категории описывают моменты развития всей системы.

Движение «атомов» капиталистического хозяйства определяется системой, и в то же время это субъективное движение каждого владельца капитала. Стремление увеличить прибыль за счёт повышения производительности труда толкает капиталиста на дальнейшее её увеличение. Действия каждого капиталиста в этой логике приводят к повышению степени разделения труда в целом.

В то время как разделение труда в целом обществе — независимо от того, опосредствовано оно товарообменом или нет — свойственно самым различным общественно-экономическим формациям, мануфактурное разделение труда есть совершенно специфическое создание капиталистического способа производства (К. Маркс. Капитал. Том 1. Глава 12).

Ремесленное разделение труда — лишь предпосылка для появления капиталистических отношений. Разделение труда до мельчайших операций внутри мануфактуры — продукт экономической формы, а не развития техники.

Два способа возникновения мануфактуры из ремесла^[3] сводятся к тому, как капиталистические отношения захватывают ремесло и развивают его внутри простой кооперации. В первом случае разнородные ремёсла объединяются в одном трудовом процессе, например, при производстве карет. Для повышения производительности труда ремесленник, создававший колёса для любой техники, начинает специализироваться только на производстве колёс для карет. То же самое происходит с ремесленником, делающим сиденья, и так далее. Во втором случае изначально единое ремесло разлагается на ряд последовательных операций. Оба варианта представляют собой углубление разделения труда на базе простой кооперации.

Рассматривая мануфактуру как отдельное предприятие, можно определить её гетерогенный или органический характер. В гетерогенной мануфактуре детали продукта производятся изолированно и независимо друг от друга. Например, при производстве часов нужно изготовить шестерёнки, пружины, корпус и другие детали, чтобы собрать их только на последнем этапе. В органической мануфактуре продукт проходит последовательные производственные этапы. Например, для производства булавки проволоку сначала разрезают, затем затачивают, потом присоединяют головку и так далее.

Поскольку в гетерогенной мануфактуре существует последовательный этап сборки конечного изделия, любую мануфактуру в этом смысле можно назвать органической. В свою очередь, в органической мануфактуре вполне могут быть «ответвления», например, независимое изготовление головки булавки, состоящее из нескольких этапов. Более того, любой изолированный процесс изготовления детали из-за тенденции к углублению разделения труда в конечном итоге разложится на ряд последовательных операций, превращая отдельный этап производства в органическую последовательность.

Со стороны мануфактуры как кооперации с развитым разделением труда уже нельзя говорить строго о её гетерогенности или органичности: они выступают лишь моментами мануфактуры, не имеющими самостоятельного существования. Усиление разделения труда может привести как к появлению новых последовательных производственных операций, так и параллельных. Однако каждый из параллельных этапов (гетерогенный момент) снова стремится разделиться на ряд последовательных операций (органический момент). Возможно, именно в этом смысле органическая мануфактура приобретает законченную^[4] форму. Кроме того, гетерогенность производственного процесса не создаёт необходимости в его объединении под одним капиталом, и, в отличие от органического процесса, гетерогенная мануфактура образуется случайно^[5]. В частности, отдельная гетерогенная мануфактура тяготеет к кустарной промышленности.

Развитие мануфактуры, развитие разделения труда внутри неё и рост её органического характера — всё это один и тот же процесс. Одновременно с ним растёт слаженность работы производственного механизма: вычисляются нормы производительности труда для каждого этапа, синхронизируются производственные циклы, рассчитывается оптимальное количество рабочих и так далее. Точность расчётов отражает зрелость мануфактуры как этапа развития капиталистического производства. Однако количественная синхронизация этапов производства — не ключевая характеристика развития мануфактуры, а лишь отражение увеличения степени разделения труда.

Увеличение производительности труда мануфактуры, как и на уровне простой кооперации, возникает из производительной силы общественного (совместного) труда. Разделение труда — не свойство абстрактного рабочего, а свойство целостности, возникающей при совместном действии всех рабочих.

Указанные выше примеры простой кооперации и мануфактуры в большей степени относятся к историческому развитию кооперации. В логическом отношении простая кооперация в развитом целом может рассматриваться как подчинённый момент более развитой формы кооперации. Если простая кооперация — это объединение рабочих одним капиталом, то мануфактура добавляет к этому развитое разделение труда на производстве.

Повышение степени разделения труда — лишь один путь к повышению производительности труда, а значит, и к прибыли. Другой способ — использование сложных механизмов (машин) для замены инструментов. Поскольку применение машин повышает производительность труда, это толкает владельца предприятия к их использованию.

Фабрика

Представление о том, что сначала развивается разделение труда, а потом на его основе возникает машинное производство, кажется неверным. Более правильным выглядит одновременное развитие разделения труда и машин из простой кооперации. Разделение труда относится к тому, как труд распределяется между людьми, а машины определяют «разделение труда» между человеком и силами природы^[6].

Однако мануфактура логически и исторически предшествует фабрике. Разделение труда в мануфактуре — это не просто разделение труда, основанное на технологических этапах производства. Мануфактура отделяет торговца от производителя (кустарная промышленность), выделяет управляющего, организует транспортные услуги и т. п. Мануфактура обеспечивает рост капитала, нужный для образования фабрики, и создаёт первые машины.

Орудие машины изначально равно орудию ремесленника или мануфактурного рабочего, а затем развивается в машину. Развитие орудия в машину — это процесс повышения доли постоянного капитала в производстве, являющийся неизменным моментом развивающейся системы капиталистических отношений. В этом моменте заключается специфика фабрики как общественного отношения.

Кажется, что машина сама по себе может как освобождать труд, так и усиливать эксплуатацию: всё зависит от экономической формы, в которой она находится. Однако сама конструкция машины в значительной мере определяется экономической формой, что делает сомнительным существование «машины самой по себе». В дополнение к этому, любая машина в силу своей неуниверсальности требует, чтобы человек восполнял её ограничения своим телом или умом. Машина требует, чтобы человек стал её частью, то есть тоже превратился в машину. Эта особенность машин способствует эксплуатации человека в капиталистической экономике.

Даже организационные структуры капиталистических предприятий можно рассматривать как машины. Они требуют установки людей в определённые позиции и стандартизированных «механических» действий в этих позициях. В этом отношении нет различия между физическим и интеллектуальным трудом: подчинение машине равнозначно при работе как руками, так и головой. В некоторых отраслях сам способ организации людей представляет собой более дорогостоящую машину, чем используемая техника. Как и в случае с физической техникой, это определяет высокую долю постоянного капитала по сравнению с переменным^[7].

Поиск определения машины в виде набора «существенных» признаков кажется тупиковым. Под формулу «орудие труда + передача + двигатель» начинает подпадать дотоварная техника, или, наоборот, под это определение перестают попадать капиталистические машины. Более перспективный путь понять машину лежит в рассмотрении определённости внутри целого, которая порождает машину с необходимостью. Как и разделение труда, машины — порождение капиталистической кооперации. Стремление каждого владельца капитала к прибыли находит в машинах способ повышения производительности труда.

Роботы

Расширение разделения труда между людьми переходит в расширение разделения труда между машинами. Дальнейшая специализация машин наталкивается на препятствие: эффективнее работают не изолированные отдельные машины, а совместно работающие комплексы. Для повышения эффективности таких комплексов идёт поиск более совершенных способов управления. Машинами начинают управлять не механические и аналоговые механизмы, а цифровые блоки управления.

Цифровое управление приводит к отделению конструкции машины от программы управления, что становится исходной точкой для универсализации машин. Машины наделяются способностью универсально, то есть независимо от своей конструкции, действовать своим орудием. Программа — способ действия машины — может изменяться без модификации самой машины. Машина становится программируемой — роботом.

Обычная машина наиболее эффективна, если человек подстраивается под её технические требования и выполняет те операции, которые машине ещё недоступны. Машина тем лучше выполняет свои функции, чем менее «человечен» человек, дополняющий своим телом её ограничения. В противоположность этому робот не имеет жёстких технических ограничений, и его возможности наиболее полно раскрываются, когда им управляет человечный человек.

Универсальность робота означает отсутствие у него направленности на определённую работу, а значит, задача робота всецело определяется человеком. Степень универсальности робота ограничена только степенью универсальности человека. Ограниченный человек не может универсально использовать универсальный инструмент, что заметно как на примере нейросетей, так и на примере человеческой руки. Робот ещё более универсален, чем человеческая рука, так как не ограничен её биологическими характеристиками, а значит, в ещё большей степени зависит от человека.

Универсальность инструмента производства не означает, что он может производить всё. Она означает, что продукт производства зависит только от того, кто управляет средством производства, а не от других факторов.

Продукт универсального инструмента уникален. Это изменяет товарные отношения, так как единичный товар уже не может быть представителем всех товаров одного вида. В пределе каждый товар становится товаром одного вида. Эта особенность роботизированного производства может быть как встроена в товарную логику, так и послужить выходом из неё, решив проблему несоответствия производимых продуктов потребностям людей при плановом хозяйстве.

Управление роботом требует универсального рабочего. Иначе робот будет неполноценен, и его универсальность ограничится универсальностью управляющего. Это ограничение снижает эффективность производства и прибыль, что вызывает потребность в универсальном рабочем. Отсюда возникает корпоративное обучение сотрудников в высокотехнологичных областях. Процесс производства в большей степени начинает определяться качествами людей и их отношениями, а не характеристиками машин.

Логика капитала вступает в конфликт с логикой развития техники. Мануфактура как капиталистическая кооперация требует наибольшей специализации человека. Фабрика требует того же: рабочий становится придатком машины. Роботизированное производство тоже формирует ограниченного человека, но причина этого уже не в технике, а в самих товарных отношениях. Конкуренция, ограничение информации, случайность рыночных связей и другие следствия товарных отношений ограничивают работника примерно так же, как технические свойства машины требуют от рабочих определённых физических действий. Роботизированное производство не устраняет формирование ограниченного человека, но устраняет все причины появления такого человека, исходящие от техники. Остаются лишь причины, исходящие из системы общественных отношений.

Как и машина, робот не независим от человека, но зависимость в этих двух случаях различна. Машина своими техническими характеристиками требует от человека определённых действий. Робот, напротив, в тенденции не имеет особенных требований к человеку, а вместо этого полностью зависит от воли человека.

Робот сам является продуктом производства. Если робот — продукт производства универсальных машин, то стирается техническая грань между производством средств производства и производством средств потребления.

Через различие между машиной и роботом кажется возможным отделить информатику (в широком смысле computer science) и кибернетику. Первая служит средством для преобразования обычных машин в роботов, а вторая — для преобразования государственной машины в систему управления нетоварным хозяйством.

Заключение

Освобождение кооперации от капитала может представляться как устранение чего-то, привнесённого капиталом, из кооперации вообще, — кооперации без капитала. Как будто некая сущность человека, захваченная и искажённая капиталистическими отношениями, требует освобождения, и нужно лишь устранить товарные отношения для возврата человека к его первоначальной сущности. Это кажется тупиковым направлением для размышлений.

Не существует «чистой» кооперации, свободной от общественной формы. «Кооперации вообще» нет в действительности. Абстрактно-общие категории, общие всем способам производства, не позволяют понять ни один из реальных способов производства.

Вернуться к совместному труду людей, основанному на роде, с одной стороны невозможно, а с другой — было бы откатом назад по сравнению с капиталистической кооперацией. Капитал разрушает род и производит более свободного индивида. Капиталистическая кооперация — объединение свободных людей по своей воле. Определение этой воли только через вещи должно быть преодолено, но не через утрату этой воли как своей.

Сущность человека такова, каковы общественные отношения, а значит, другой — некапиталистической — сущности человека сейчас нет. Изменение отношений, а значит и человека, возможно только на основе существующих капиталистических отношений и, вероятно, прежде всего способа кооперации.

Нельзя убрать капитал, но оставить капиталистическую кооперацию и производительные силы капиталистической кооперации. Но кажется возможным найти направления развития капиталистической кооперации, которые могут привести к преодолению капитала и капиталистической кооперации.

Дополнительные материалы

• И. М. Кулишер. История экономического быта Западной Европы. В 2 томах, 1926—1931 гг.
• Фернан Бродель. Материальная цивилизация, экономика и капитализм, XV—XVIII вв.